Предупреждения: возможно ООС персонажей и инцест в легкой форме.
От автора: Много выдуманного про клан Хьюга и его представителей. Данный фанфик никак не учитывает последние события манги.
Дисклеймер: все персонажи из «Наруто», которые принадлежат Масаси Кисимото

 

Глава 7. Предательство

 

Хиаши медленно брел по темному коридору своего особняка. Молодой мужчина, у которого за последние несколько месяцев на голове появилось множество седых волос, а на лбу – глубокие морщины, был слишком усталым, чтобы активировать бьякуган, но это было, впрочем, ни к чему: он знал отлично каждый сантиметр этого особняка. Теперь дом пустовал, в нем больше невозможно было встретить скромную, застенчивую девушку и немного вздорную, всегда чересчур активную и гордую девочку. Дочерей у Хиаши больше не было. И Неджи теперь почти не появлялся в доме главной ветви. В этом огромном доме остались только слуги и его нелюбимая жена. Хиаши сам не заметил, как вышел в сад и устремил свой взгляд в ночное небо. Он ни о чем не жалел: если клан живет и процветает, жалеть не о чем.
«Клан Хьюга подобен солнцу: будет существовать вечно, — проносились в голове известные с детства слова. — Вечно… Только люди не вечны…»
И как бы в подтверждение его мыслей в него полетело несколько кунаев. Тело, хоть и желало вечного покоя, покорилось первородному инстинкту и с легкостью увернулось. Перед Хиаши встали шесть ниндзя.
— Бьякуган, — только успел прокричать глава и сразу получил в руку чем-то острым.
В него попал дротик. Через несколько секунд яд начал действовать, и Хиаши больше не мог использовать величайшие наследие своего клана – бьякуган.
«Предательство», — подумал мужчина.
Никто из чужих не знал о составе этого яда, блокирующего глаза Хьюг.
Хиаши резким движением вырвал дротик и встал в боевую позицию. Хьюги не сдаются.
Сражение не на равных: слишком много было соперников, и они были молоды и сильны. Хиаши чувствовал, как силы покидали его, как каждое движение давалось всё труднее, как невыносимо болела рука, которую кто-то пырнул катаной. Великий Хьюга Хиаши падает на землю, его длинные волосы развеваются на ветру, последними касаются холодной земли.
— Пришло и твое время, Хьюга Хиаши, — сказал голос совсем рядом.
— Думаю, это пришло твое время! — прокричал Неджи, укладывая на землю сразу трех врагов, используя сто двадцать восемь ударов небес.
Неджи совсем близко подошел к человеку, намеревающемуся убить главу клана.
— Добрый вечер, Хитаро-сама! — со злостью произнес Неджи.
Еще двое бросились на спину гению клана. Резкий разворот. Неджи присаживается, легким движением делая подножку одному из нападавших и выхватывая резким и слишком быстрым для врагов движением катану у второго. Легкий взмах – и острая сталь катаны, как по маслу, срезает голову одного из противников. Еще несколько секунд – и такая же участь ожидает второго. Вот он лежит на земле в собственной крови.
Молодой Хьюга снова разворачивается к главарю. В ночи испуганный лидер отчетливо видит молочные глаза. Бьякуган – наследие клана. Они отчетливо горели холодным огнем, обжигающим своей надменностью. Холодность и гордость – наследие клана. Белые просторные одежды не скрывают в ночи силуэта молодого человека. Но Хьюгам не надо прятаться, это прерогатива слабых. Сила – наследие клана.
Неджи подошел уже совсем близко. Взмах катаной – и мужчина больше никогда не сможет двигать ногой. Хитаро складывает печать, молодой гений клана, хватаясь за голову, падает на колени, взвыв от невыносимой боли. Печать повиновения и боль – тоже часть наследия клана.
Но для Хитаро уже всё кончено: на шум сбежалось множество народу. Его ждет суровое наказание по всей строгости законов Хьюга. Закон и строгое подчинение – тоже наследие клана…
«Ну что ж, Хитаро, ты был настоящим глупцом и получил по заслугам. Хотя ты временно был неплохой игрушкой. Жаль, слишком надолго тебя не хватило. Даже не смог убить измученного горем человека…» — думал Тендору, стоя за деревом и наблюдая, как уводят Хитаро и приводят в чувства Хиаши.
Полная луна на огромном черном бесконечном просторе. И ее спутники – миллионы мерцающих звезд. Запах свежести и теплый вечер. Ночь скрывает множество тайн, ночь же и раскрывает эти тайны. Ночью легче раскрыть свою душу, ночью легче поддаться воли чувств. Ночью легче сказать правду, ночью можно плакать, потому что чувствуешь себя защищенным этой тьмой, но это только иллюзия. Иллюзия людей.
Хиаши сидел перед своим племянником, который внимательно смотрел на дядю.
— Ты знаешь, почему на меня напали, Неджи? — спросил длинноволосый мужчина и, не дождавшись ответа, продолжил: — Потому что у меня не осталось наследников, кроме тебя, конечно. Но печать и правила мешают мне сделать тебя своим приемником.
— Вряд ли я этого достоин, Хиаши-сама. И дело вовсе не в печати.
— Достоин? — Хиаши усмехнулся. — Ты – сильный шиноби и умный человек. Гений нашего клана. Настоящий Хьюга. И не думай, что это благословение – быть главой нашего клана. Я выбрал тебя, потому что ты сможешь нести эту ношу.
— Я даже не могу совладать с собственными чувствами, — тихо произнес молодой человек.
— Хината? Да? — спросил мужчина. — Не думай, что я не видел, как ты смотришь на мою дочь; ты, кажется, влюбился в нее еще в детстве, как только увидел. Поэтому и возненавидел только ее: мы больше всех ненавидим тех, кого любим сильнее всех…
Неджи опустил глаза.
— Я понимаю тебя, Неджи. Прекрасно понимаю твою любовь к моей дочери, когда-то ведь я тоже безумно любил ее мать. Жаль, ее нет уже. Не удивляйся, Неджи. Настоящая мать Хинаты уже мертва. Котаи – мать Ханаби, но не Хинаты. Правда, об этом не принято говорить: всё произошло еще до того, как я стал главой клана…
Неджи внимательно слушал Хиаши – никогда он еще не видел дядю таким. Сейчас он совсем не светился своим обычным величием, даже всё такая же прямая осанка и холодный взгляд не спасали ситуацию. Сейчас он был для Неджи просто человеком.
— Да, я был молод и слишком глуп, когда встретил ее. Она тоже была Хьюгой, но так не похожа на нас. У нее были большие голубые глаза, теплая, нежная улыбка, и хотя ее волосы тоже, как у всего нашего клана, были черные, они отливали необычной синевой. «Прекрасна», — только и смог подумать я, как увидел. Добрая, милая, с тонким голоском. Я и твой отец подружились с Кити. Так ее звали – «счастье». Она для меня и стала этим счастьем, но жизнь текла своим чередом, и Кити выросла и влюбилась. Но не в меня, а в человека, который не был представителем нашего клана. У Кити не было бьякугана, и поэтому родители быстро дали согласие на их брак. Она была счастлива, а меня грызли две дикие кошки: ненависть и ревность. Я был молод и мечтал, что она будет моей женой. И, знаешь, ведь я получил свое. Я обманом заполучил ее тело. Она была опозорена на весь клан, но я как «благородный» человек женился на ней, — ухмыльнулся Хиаши. — Скоро Кити возненавидела меня, узнав правду. Но она была верной и покорной женой… Я видел, как она умирает рядом со мной каждый день, я видел, как тускнеют ее глаза, как бледнеет кожа… Я прожил с ней всего год, и потом она умерла, подарив мне прекрасную дочь. Так похожую на нее. Этот же теплый взгляд, та же улыбка. Ты даже не можешь представить, Неджи, как я любил маленькую Хинату. Мое солнышко, греющее мне душу. Кити не любила меня, а маленькая Хината просто обожала. Как мило она краснела и пряталась за меня. Как она была не похожа на Хьюг и как она не была готова ко всей этой жизни. Я рад, Неджи, что она покинула клан, что она не понесет его бремени. Жаль только одно: что ей пришлось выйти замуж за нелюбимого человека. Но Инудзука – это не я… Я рад за свою дочь… Пусть хоть она будет счастлива, ради Кити… Да, я понимаю тебя, Неджи, ее невозможно не любить. Это улыбка и теплый взгляд. Эти нерешительность и нежность в каждом взгляде, в каждом движении… Моя вторая жена не принесла мне ни счастья, ни спасения, равно как и Ханаби – Хината затмила их всех… Я всегда боялся за свою дочку, поэтому прятал свою любовь за безразличием. Еще когда ей исполнилось пять, я решил, что она должна покинуть если не клан, то старшую семью. Но судьба распорядилась, как распорядилась.
Хиаши внимательно посмотрел на лицо племянника.
— Но, знаешь, любовь проходит. Исчезает. Считаю ли я свою любовь к Кити глупостью? Да, считаю, но я помню ее и понимаю тебя. Всё исчезнет, скоро тебе придется, Неджи, любить весь наш клан без исключения. А это сложнее, чем любить самую вздорную и глупую женщину на свете. Я могу возложить эту ношу на тебя.
Неджи поклонился в знак согласия и благодарности.
— Я уже принял судьбу, Хиаши-сама…

Солнечный денек в Конохе. Легкий ветерок, приносящий прохладу, доносящий пение птичек. Так хорошо бежать в такой день по улицам деревушки. Так приятно чувствовать ветерок в своих волосах, дышать полной грудью чистым и теплым воздухом. Как приятно просто ощущать себя живым.
По улице Конохи бежала стройная девушка в коротких бриджах и обтягивающей фиолетовой футболке. Темные с синим отливом волосы были собраны в высокий хвост, длинная челка полностью закрывала лоб, две красные полоски на щеках говорили о том, что она принадлежит к клану Инудзука, а вот молочные глаза без зрачков… Впрочем, сейчас эти глаза светились счастьем и озорством.
— Юкари, поторопись! — весело кричала девушка.
За ней, сопя в две малюсенькие носопырки, бежало маленькое рыжее лохматое чудо. Жители деревни не могли понять, кто бежит за Хинатой: собачка или всё же какой-нибудь другой неизвестный зверек. А собачка была с черной плоской мордашкой и с огромными круглыми карими глазенками на полморды, с опущенными ушками, свернутым в кольцо хвостиком и короткими лапками, которые и мешали поспеть за хозяйкой.
Это рыжее чудо подарил Хинате Киба сразу после свадьбы.
— Ты знаешь, Хината, что каждый член нашего клана имеет собаку – это традиция, — необычно тихо и нежно для себя произнес Киба. — Зато ты никогда не будешь одинокой, что бы ни случилось. Собаки не предают, и не унижают, и не притворяются – они могут лишь искренне любить. Знаешь, Хината, они лучше людей…
«Особенно тех, кто тебя окружают… Жестокий отец, совсем забывший о тебе, глупый возлюбленный, который не замечает твоей любви и преданности, брат, желающий стать тебе любовником, и я – твой эгоистичный муж, думающий только о том, чтобы ты навсегда осталась со мной», — с болью подумал собачник.
Киба протянул ей совсем маленький рыжий комочек, который спокойно умещался на его двух ладонях. Существо подняло свою мордочку, и как только взгляд Хинаты упал на щенка, он разу покорил ее сердце, которое просто жаждало отдать кому-то всю свою любовь, всю нежность. Хината взяла малыша и тихонько поцеловала его в лохматую макушку, тот ответил ей, лизнув в нос.
— Это довольно редкая собачка породы пекинес.
Но Хината уже не слышала его слов: ей было не важно, откуда и кто ее новый друг, главное, у нее есть, о ком заботиться, главное, что у нее есть существо, ради кого стоит продолжать свой путь.
Киба даже испытывал что-то вроде ревности к этой собачке, но вскоре, видя, как расцветает его жена, подумал, что это неважно. Главное, чтобы прекрасная девушка была счастлива.
— Юкари, ты где? — звала девушка, когда поняла, что негодный песик сбежал от нее.
Скоро сама черная плосконосая мордашка выбежала из магазина Яманака, держа в зубах фиалку. На пороге цветочного магазина показалась Ино, весело махая рукой новой Инудзуке.
Хината ответила на приветствие, а потом, посмотрев на часы, засуетилась.
— Мы опаздываем, Юкари! — сказала Хината и, схватив на руки песика, который так и не выпустил цветка из пасти, бросилась к воротам Конохи.
— Надо же, как она изменилась, — сама себе сказала Яманака, удаляясь в магазин.
А бывшая наследница клана Хьюга всё бежала, что есть сил. И только они с Юкари достигли ворот Конохи, в них вошли трое шиноби.
Увидев Кибу, сердце Хинаты забилось сильнее: за последние несколько недель они стали намного ближе друг другу. Девушка постепенно привыкла жить в доме Инудзука. Всё здесь было по-другому, не так, как в ее родной семье, все были так добры, особенно ее муж. Муж… Хината уже почти привыкла к этому, в ее сердце начали зарождаться теплые чувства по отношению к нему. Раньше она такого не испытывала даже к Наруто.
Теперь Хината не сомневалась, что всё будет хорошо, страх прошел, сменяясь счастьем и радостью.
— Киба! — бросилась на шею мужу брюнетка, выпустив из рук недовольного Юкари.
Инудзука обнял жену и закружил ее вокруг себя. Хината смеялась и просила отпустить ее, это еще больше заводило Кибу, и он с удвоенной скоростью закружил любимую. Но вскоре он опустил ее на землю.
— Хината, ты такая красивая стала! — почесал затылок Наруто и немного покраснел.
— Спасибо, Наруто-кун… — по привычке тихо ответила девушка.
— Только она моя жена, Узумаки, — с нажимом на слово «моя» сказал Киба и по-хозяйски обнял за талию бывшую Хьюгу.
Тут же Акамару с Юкари устроили битву. Нет, Акамару обычно не обижает маленьких, но этот «маленький» сам напал на собаку Кибы, больно укусив белого пса за ухо. Да, у Юкари был просто отвратительный характер, и только в руках Хинаты он становился ангелом. И брюнетка бросилась защищать своего любимца. Наруто кинулся, как обычно, помогать ей, а Кибу за руку удержал Шино.
— Не бойся ты. Твоя давно она. Как глаза ее светятся, видишь ли ты? На тебя смотрит она когда только, — тихо в своей манере сказал Шино.
Скоро Хината и Киба, взявшись за руки, стали удаляться от ворот. Хината что-то рассказывала мужу, тот, ни на секунду не отрываясь, смотрел на нее. Акамару шел впереди них, неся на своей широкой спине коротколапую вредину Юкари.
— Хината стала такой красивой, — еще раз сказал Наруто. — И почему самые красивые девушки достаются таким, как Саске и Киба? Эх, даттебайё.
— Тем только достаются девушки красивые, кто ценить умеет их. Справедливо это, — тихо сказал Шино и исчез.
Узумаки осталось только вздохнуть, еще раз посмотреть вслед удаляющейся парочке и пойти домой.
За всей этой сценой с самого начала наблюдал и другой человек. Камень упал с его души.
«Теперь Вы будете счастливы, Хината-сама. Теперь всё будет хорошо», — думал длинноволосый парень, но судьба готовила новые испытания.

 

Глава 8. Хьюги

 

— Заходите, Хароку-сама. Столько лет прошло, а Вы еще можете передвигаться тише кошки, — тихо сказал Хиаши, отрываясь от бумаг.
— Ты мне льстишь, Хиаши. Если бы я действительно сохранил всю ловкость юности, ты бы меня не услышал и уж тем более не смог определить, кто сейчас стоит за дверью твоего кабинета, — сказал старик, входя в комнату и удобно устраиваясь на полу.
— Ловкость Вашего тела вполне заменили ловкость Вашего ума и мудрость, — почтенно отозвался глава клана без капли усмешки.
— Да, что правда, то правда, — улыбнулся Хароку. — У нас, стариков, нет другого оружия против молодости и силы.
Старик хитро прищурился.
— Но, Хароку-сама, Вы же не поболтать ко мне пришли.
— Конечно, нет, я слишком стар и поэтому давно научился ценить свое и чужое время. Ты по-прежнему желаешь сделать Неджи своим приемником?
— Да, я знаю, что это против правил, но другого наследника у меня нет.
— Я знал, что ты так ответишь, — заговорчески улыбаясь, произнес старый Хьюга и сразу сменил свой тон: голос стал строгим и серьезным. — Кажется, Неджи точно твой племянник. Но кому не свойственно совершать ошибки в молодости?
Душная летняя ночь. Ни единого дуновения ветра – ничего, что могло бы принести долгожданную прохладу. В Конохе уже неделю стояла ужасная жара. Все тренировки отменили. Воздух был настолько плотным и горячим, что было тяжело дышать. Даже с заходом солнца не становилось легче.
В эту ночь Тен-Тен никак не могла уснуть. Казалось, время остановилось. Всё будто замерло в ожидании. Слишком душно, слишком тихо. Что-то должно произойти, она чувствовала это.
В палату беззвучно вошли два человека. Ночные тени скрывали их лица, но девушке не нужно было их видеть – она и так знала, кто это. Она знала, что они придут. Тен-Тен присела на постели. После тяжелых родов ей всё еще трудно было двигаться. Рядом в кроватке мирно спал ее сын.
— Что вам нужно? — спросила девушка, уже зная ответ.
— Ребенок. Мы пришли за ним, — ответил Хароку.
Тен-Тен сжала кулаки столь сильно, что ногти глубоко вонзились в кожу.
— Нет!
— Думаю, Вы понимаете, что в подобной ситуации у Вас нет права голоса, — холодно сказал Хиаши.
— Права голоса? Это мой ребенок!
— Нет, прежде всего, он – наследник клана Хьюга и не принадлежит ни Вам, ни Неджи.
Тен-Тен молчала. Почему она не ушла, когда еще было возможно? До того, как старейшины клана Хьюга узнали, что она носит под сердцем ребенка Неджи. Почему она не убежала еще тогда, после разговора с Неджи? Девушка чувствовала, как отчаяние медленно сковывает ее тяжелыми цепями. Видимо, от этих пут ей не избавиться никогда.
Старик Хароку приблизился к кроватке. Девушка захотела тут же встать и, схватив сына, скрыться в неизвестном направлении. Но она подавила в себе этот порыв. Теперь это бесполезно.
От громких голосов мальчик проснулся и с удивлением смотрел на старика. Тот перевел взгляд на Тен-Тен и с нажимом произнес:
— Он – Хьюга.
Шатенка закусила губу, чтобы сдержать стон отчаяния, уже готовый сорваться с ее уст.
Заговорил Хиаши:
— Вы должны будете уйти, передав нам ребенка. С этого момента он будет считаться моим сыном и по праву займет место главы клана.
— Нет, — громче повторила девушка.
— В таком случае, Вам придется жить в доме побочной ветви клана, а Вашему сыну будет поставлена печать повиновения.
Печать. Опять эта чертова печать. Ненавистный символ, навсегда отбирающий свободу. Нет. Она не допустит этого. Она не допустит, чтобы ее сын страдал так же, как Неджи.
— Никогда! — ее голос сорвался на крик.
— У нас не будет другого выхода. Мальчик в любом случае должен остаться в семье Хьюга. Бежать Вам некуда. Всё, что Вы можете сейчас, – это решить, какую судьбу Вы хотите для сына. Судьбу уважаемого наследника великого клана или судьбу представителя побочной ветви.
Тен-Тен закрыла глаза. Какой тяжелый выбор. Как они смеют требовать от нее подобное?
— Подумайте, мы вернемся через два дня.
После их ухода шатенка поднялась с кровати и подошла к колыбельке. Ее дитя. Как она может отказаться от него? Она взяла малютку на руки и прижала к себе. В голове девушки вертелись горькие мысли:
«Они не оставили мне выбора. Если я сбегу из деревни, они найдут меня и, вероятно, убьют».
Клан Хьюга – теперь она понимала, что делало их взгляд таким холодным. Девушка посмотрела на сына. Почему? Почему он должен был унаследовать бьякуган? Мальчик с интересом смотрел на мать. Казалось, в свете луны его глаза сияли еще ярче. Белые глаза без зрачков. Глаза – наследие клана Хьюга. Тен-Тен вздрогнула. В конечном итоге, всё решали эти глаза.
-Ты прав, Неджи, — прошептала она, — судьбу нельзя изменить.

 

Эпилог

 

Маленький мальчик лет шести в очередной раз увернулся от удара. Тренировка, в которой глава клана оценивал его успехи, подходила к концу. Дыхание ребенка было учащенным, сердце билось с бешеной скоростью. Еще один удар отбросил мальчика назад, но он вновь ринулся на противника. Он не может проиграть. Только не сегодня.
Неджи наблюдал за движениями сына, и его сердце переполняла гордость. В столь юном возрасте он уже с легкостью использовал бьякуган. Мальчик действительно унаследовал силу отца и вскоре сможет превзойти его. Но он никогда не узнает, что Неджи-нии-сан – его отец. Никогда.
Он может быть тренером, старшим братом, но не отцом. Он сам принял это решение и не собирался его менять. У Неджи нет права вмешиваться в судьбу мальчика. Но в такие моменты ему было тяжелее всего. Потому что, глядя на каштановые волосы сына, он вспоминал ее. Ту, которая по-настоящему любила его. Ту, чью жизнь он безжалостно разрушил. Если бы только тогда он смог бросить всё и уйти за Тен-Тен, взяв сына с собой.
Неджи навсегда запомнит день, когда она передала их ребенка Хиаши.

Ее глаза ничего не выражали, руки дрожали. Когда Хиаши, забрав мальчика, удалился в дом, Неджи остался стоять у ворот. Сердце отказывалось верить в происходящее. Он всё не решался поднять взгляд на Тен-Тен. Дыхание девушки было прерывистым, она замерла, всё еще продолжая держать руки перед собой, будто не веря в то, что только что сделала. Из ее глаз текли горькие слезы – последние, которые она проливала в своей жизни, потому что с этого самого момента она перестала чувствовать. Медленно опустив руки, она молча пошла прочь. Неджи смотрел ей вслед. Он хотел сказать так много, но не находил слов.
— Тен-Тен… — начал было он.
Девушка обернулась – увидев выражение ее лица, Неджи замолчал. Перед ним был совершенно другой человек: холодный, отрешенный. Ком встал в его горле.
«Что я наделал?» — звучало в голове.
Но теперь уже ничего нельзя было изменить. Шатенка некоторое время смотрела ему в глаза и, произнеся лишь одно слово, ушла.
— Почему? — спросила она.
Этот вопрос будет звучать в ушах Неджи до самой смерти.
Хиаши резко увернулся от стремительной атаки наследника клана. Мальчик делал успехи. Этот выпад был близко, очень близко. Неджи улыбнулся, но затем, посмотрев куда-то в сторону, вновь погрустнел.
«Ты, наверное, ненавидишь меня», — мысленно обратился он к Тен-Тен.
Его взгляд был устремлен в сторону небольшого сада. Там, примерно в двухстах метрах от главного дома Хьюга, на высоком дереве сидела женщина. Она была одета в темную одежду, волосы стянуты в хвост, за спиной висел свиток. Неджи знал, что она там. Даже не используя бьякуган, он всегда чувствовал ее присутствие. За прошедшие годы Тен-Тен сильно изменилась. Из веселой жизнерадостной девушки она превратилась в первоклассного бойца АНБУ – безжалостное оружие, способное выполнить любую миссию. Теперь она почти не снимала маску. Сердце Неджи больно сжалось.
«Почему?» — вновь пронеслось у него в голове.
Девушка почти не шевелилась, всматриваясь вдаль. В последнее время она всё реже приходила посмотреть на тренировки сына. Только в такие моменты ее лицо, как прежде, озаряла улыбка. Ее сын. Даже отточенные движения особой техники Хьюга он делал по-своему. Мальчик был необычайно талантлив не только в тайдзюцу, но и в атаке с дальней дистанции. Из него вырастит настоящий лидер.
Солнце садится. Пора идти.
Сегодня она отправлялась на смертельно опасное задание и сама не знала, сможет ли вернуться живой. Последний раз посмотрев в сторону поместья, Тен-Тен надела маску. Юный Хьюга пропустил очередную атаку и опустился на колено, сжимая больное плечо.
— Достаточно на сегодня, — сказал Хиаши и, не дожидаясь ответа, ушел в дом.
Отец всегда был немногословен, но мальчика это не заботило. Он привык. К тому же, сейчас его волновало совсем другое.
«Она ушла, — думал мальчик. — Может, я еще смогу ее догнать и выясню, наконец, кто она такая?»
Попрощавшись с Неджи, он побежал в сторону главных ворот.
— Скорее. Лишь бы успеть! — повторял он.
Эта женщина часто приходила. Раньше она наблюдала за ним почти каждый день. Мальчик помнил, как впервые заметил ее, тренируясь в использовании бьякугана. Это было уже больше года назад. Поначалу он боялся этой незнакомки. Ее лицо почти всегда было закрыто маской, но однажды он смог хорошенько ее рассмотреть. Это была на редкость красивая женщина: нежная улыбка, темные глаза, длинные волосы того же цвета, что и у него.
«Кто она?» — этот вопрос мучил мальчика уже давно.
Он знал, что она была АНБУ и сейчас, наверняка, отправляется на миссию. Юный наследник надеялся перехватить ее у выхода из деревни. Вот уже и ворота. Мальчик бежал с максимальной скоростью. Она была там – та самая женщина. Она уже собиралась уходить.
— Подождите! — закричал он.
На секунду женщина замерла, но почти сразу испарилась. По-видимому, она использовала печати. Мальчик поник: теперь ему ее не догнать. Обладатель бьякугана всё стоял у входа, смотря ей вслед.
Он еще не знал, что, возможно, видит ее в последний раз. Что при выполнении миссии женщина получит смертельную рану и, теряя сознание, прошепчет его имя. Он не знал этого, но почему-то в тот момент чувствовал невыносимую тоску. Его сердце больно сжималось в груди, а на глаза наворачивались слезы. Резко развернувшись, юный Хьюга побежал прочь. Он не должен плакать. Он же наследник сильнейшего клана в стране Огня. Но непокорные слезы всё катились по его щекам. Он всё бежал, будто этот бег мог смягчить боль в его сердце, будто бег мог избавить от вопросов, возникающих в его голове. Он еще многого не знал, еще многое было ему не известно ни о жизни, ни о судьбе, ни о жестоком наследии клана, что будет однажды взвалено на его плечи.
Заходящее солнце окрасило деревню в кроваво-красный цвет. В его лучах грелась маленькая девочка, рядом с которой бегал щенок. Ее волосы были черными, подобно цвету ночного неба, а глаза – белыми, как Луна, на щеках девочки виднелись две красные полоски, напоминавшие клыки. Она обладала бьякуганом, но не имела понятия о его возможностях. Она росла счастливым ребенком и не знала о правилах и традициях клана Хьюга. Через несколько минут Хината позовет ее домой, и та со словами «иду, мамочка» скроется из виду.
Девочка и не знала, что за ней с помощью бьякугана наблюдает один старый Хьюга, оценивает ее движения, ее внешность. Взгляд человека остановился на огромных глазах девочки, и он улыбнулся.
— Битва не окончена, Хиаши. Неужели ты забыл про свою родную внучку, которая имеет все права быть главой нашего клана? — тихо проговорил Тендору. — Судьба наследника еще не решена. В этот раз мне не будут мешать…

 

Конец